Главный миф дарвинизма

Так вот она, гармония природы,

Так вот они, ночные голоса!

Так вот о чем шумят во мраке воды,

О чем, вздыхая, шепчутся леса!

...Над садом

Шел смутный шорох тысячи смертей.

Природа, обернувшаяся адом,

Свои дела вершила без затей.

Жук ел траву, жука клевала птица,

Хорек пил мозг из птичьей головы,

И страхом перекошенные лица

Ночных существ смотрели из травы.

Природы вековечная давильня

Соединяла смерть и бытие

В один клубок, но мысль была бессильна

Соединить два таинства ее.

Николай Заболоцкий

Победители в борьбе за существование

В 1859 году жители Лондона в один день расхватали и взахлеб читали книгу сугубо научную, написанную скучновато и педантично. Тотчас отпечатали второе издание, которое и недели не простояло на полках магазинов. Затем эта книга была переведена на многие языки и повсюду пользовалась исключительной популярностью. Вокруг нее начались острые дискуссии, отголоски которых слышатся по сей день.

Главная идея данного труда была с пониманием встречена капиталистами, финансистами, буржуа, а также... самыми яростными их врагами — радикальными революционерами!

Речь идет о монографии Чарлза Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь». Споры о ней продолжаются с тех пор по сей день.

Обратим внимание на ее идеологическую направленность. Наиболее приспособленные виды и разновидности не просто выживают сами по себе. Они еще выживают с лица Земли менее жизнестойкие, более уязвимые организмы. В такой борьбе за существование оттачиваются способности особей, проявляется их активность, улучшается организация видов. Растет их интеллект. Так осуществляется биологический прогресс.

Эту идею легко перенести на язык капиталистических отношений. В обществе идет постоянная борьба за существование и жизненные блага. Побеждают наиболее предприимчивые, самые приспособленные, активные, проявляющие свои незаурядные способности. Так осуществляется прогресс цивилизации.

И возникают вопросы. Почему на Земле существуют сотни миллионов лет виды животных и растений, простейших, бактерий, которых никак нельзя отнести в разряд наиболее сложно организованных? Кого следует считать избранниками естественного отбора? Кто подлинный победитель в борьбе за существование?

Следы первобытных червей сохранились в горных породах, возраст которых миллиард лет. С той поры они благополучно пережили все периоды геологической истории, включая ледниковые. За это время появились и вымерли многие и многие позвоночные.

Цианобактерии, сине-зеленые водоросли, идеально соответствуют природным условиям биосферы в огромном диапазоне температур — от горячих вулканических источников до ледников Гренландии, Антарктиды. Они значительно старше червей и, практически не меняясь, без особых проблем обитают в биосфере, начиная с наидревнейших времен.

А наши ближайшие предки — десятки видов разумных и умелых существ, из которых неандертальцы превосходили нас по объему головного мозга, — все вымерли. Продолжительность их земного существования как вида около двухсот тысячелетий. Несравненно менее интеллектуальные, более примитивные крокодилы процветают более двухсот миллионолетий, акулы — почти полмиллиарда лет.

Иначе говоря, приспособленцы сохраняются именно благодаря своей примитивности. Черви, включая кишечных паразитов, не имеют даже головного мозга, но это не мешает им (вернее — помогает!) пребывать на Земле в сотни и тысячи раз дольше, чем весьма мозговитым видам обезьян или гоминид.

Тут-то и усомнишься в разумности доводов идеологов, которые твердят о благе конкуренции, свободных рыночных отношений и борьбы за максимальные капиталы. Они уверяют, будто при этом, как положено в природе, побеждают наиболее приспособленные, победители в борьбе за существование.

Дарвин не был сторонником социодарвинизма. Но если его теория естественного отбора отражает объективный закон биосферы, то почему бы ему не подчинялось и общество? Естественный отбор — двигатель прогресса!

В ответ на такие утверждения один русский публицист пошутил: теперь у нас и украсть ничего не могут по-простому, а непременно на законы науки ссылаются. В Англии Т. Карлейль назвал такого рода борьбу философией свиней: «Моя доля будет вообще то, что я могу захватить, не будучи повешен или сослан на каторгу».

Но таковы выпады публицистов-моралистов. А природа вне наших принципов добра и зла. Почему бы и экономическая жизнь общества не подчинялась объективным природным закономерностям? Может быть, экономическим, интеллектуальным, нравственным прогрессом мы обязаны именно наиболее ловким и предприимчивым, умеющим первыми ухватить лакомые кусочки из общечеловеческой кормушки? Разве не они побеждают в конкурентной борьбе и процветают?!

Да, в погоне за капиталами или должностями, в политической демагогии они побеждают менее ловких и более совестливых. Так в борьбе за добычу первенство держат... на первый взгляд, самые сильные и свирепые хищники. В действительности безусловное первенство принадлежит паразитам: от внутренних до внешних.

Нет ли чего-то подобного и у людей? Среди тысяч замечательных философов, ученых, изобретателей, художников, писателей, композиторов, пророков, героев найдется не более одного-двух десятков тех, кого можно отнести к разряду «победителей в борьбе за существование».

Жизнь выдающихся людей в подавляющем большинстве случаев складывается непросто, нередко трагически. И неудивительно. Тем, кто первым прокладывает путь в неведомых областях познания, кто творит великие произведения искусства и литературы, кто борется за справедливость, приходится преодолевать мощное сопротивление среды. Лаврами победителей венчают таких людей чаще всего посмертно.

Другой пример: эволюция техники. Какие изделия, механизмы и машины обновляются и отмирают быстрее всех? Самые сложные, впитавшие в себя максимум интеллектуальных, энергетических, материальных затрат. Скажем, за полвека сменилось несколько поколений (а не просто модификаций!) компьютеров, не говоря уже о телевизорах, самолетах, ракетах. Тогда как конструкция молотка или мотыги претерпела мало изменений со времен каменного века, топора — с медного.

Ничего удивительного: наиболее приспособленная к насущным потребностям людей техника сохраняется сотни и тысячи лет, а самая совершенная и сложная, являющаяся на данный момент вершиной научно-технического прогресса, обречена на скорое вымирание.

Конечно, не следует упрощать проблему, основываясь на аналогиях. Технические приспособления весьма существенно отличаются от социальных приспособленцев, а те, в свою очередь, от примитивных организмов. Но факт остается фактом: наиболее успешно и на долгие сроки сохраняются те особи, индивидуумы, биологические виды, которые не обременены излишней сложностью, обделены разумом и даже нервными клетками. А прихотливо организованные создания, обладающие развитым головным мозгом и высоким интеллектом, вымирают наиболее быстро.

Но почему бы не пойти еще дальше и не задуматься о том, что живой организм, даже самый примитивный по своим приспособительным возможностям, явно уступает большинству минералов, тоже оригинальных особей, но неживых. Скажем, кристаллы кварца или полевые шпаты, крупицы золота или алмазов способны сохраняться миллиарды лет. Они-то безусловно в наибольшей степени приспособлены к земному и даже космическому существованию!

Так, расширяя принцип естественного отбора, мы приходим к отрицанию самой жизни, признанию ее излишним «роскошеством натуры» (выражение Ломоносова).

Но ведь Чарлз Дарвин свою теорию не из «головы выдумал», а вывел из наблюдений в природе и, главным образом, основываясь на успехах искусственного отбора человеком многочисленных разновидностей животных и растений. Казалось бы, речь идет о безупречных логических выводах из очевидных фактов.