Янус-космология

Под таким названием бывший советский молодой ученый В.А. Лефевр предложил модель нашего мира на основе некоторых положений теории игр. Суть ее такова. Вселенная схематизируется в виде листа

Мёбиуса, имеющего, как известно, две плоскости («верх» и «низ») и лишь одну сторону. Следовательно, не исключено существование антиподальных миров, находящихся в пределах одной плоскости.

В таком случае прогресс, увеличение сложности на одной плоскости, соответствует антипрогрессу и уменьшению сложности (увеличению энтропии) — на противоположной. Развитие или деградация зависят от того, к какой из двух плоскостей относится объект и познающий субъект.

Цивилизация в рамках Янус-космологии уподобляется области, где организованность одной системы (скажем, техносферы) растет, тогда как «антисистемы» (биосферы) уменьшается. И во Вселенной можно вообразить подобное двуединство противоположностей: с одной стороны, постоянное возрастание энтропии, с другой — соответствующее ее уменьшение.

Еще в середине XX века некоторые ученые пытались обосновать идею антимиров в микромире. Немец Е. Штюкельберг в 1941 г. и американец Р. Фейнман 8 лет спустя, вслед за М. Планком, представили античастицы как объекты («белые дыры») с отрицательно направленным временем по отношению к частицам. В физике данная гипотеза не укоренилась. Во-первых, в ней нет никакой необходимости. Во-вторых, различие в зарядах еще не свидетельствует о разном направлении времени.

Винер, проведя мысленный эксперимент, пришел к выводу, что мы не в состоянии контактировать с гипотетическими разумными обитателями антимира, где время течет вспять. Наш процесс планомерного созидания представлялся бы им стихийной деградацией. Подобные антиподы во времени с трудом укладываются в нашем сознании. Да и где им находиться в реальном пространстве?

Ответив на этот вопрос, можно было бы объяснить возрастание энтропии в нашем мире ее уменьшением в мире ином. Преодолевается ограничение, налагаемое на Вселенную вторым началом термодинамики!

На роль «антипространства» может претендовать космический вакуум — энергонасыщенная среда, в которой пребывает видимый нами мир. Из вакуума при определенных условиях материализуются частицы и античастицы. Они уменьшают в данных точках его «плотность».

(Нечто подобное формированию кристаллов в насыщенном растворе. Достаточно небольшой порции энергии, сотрясения, сцепления нескольких молекул при столкновении, чтобы начался процесс. Сначала была жидкость, а теперь, кроме нее, возникли твердые тела.)

Чем сложней и «массивней» становятся объекты видимого нами мира, тем более деградирует и обедняется энергией космический вакуум. Время нашего мира — антивремя вакуума, рост энтропии у нас — увеличение антиэнтропии «там».

В Янус-космологии четырехмерный наблюдаемый мир (материальный) совмещен с четырехмерным антимиром вакуума. Возникает образ Вселенной, имеющей по меньшей мере восемь измерений. В то же время (опять эта многоликая категория!) в единой системе существует бесчисленное множество подсистем разного уровня и пространственно-временного масштаба.

Такова одна из мысленных моделей. Весьма вероятно, что различных моделей, сосуществующих в сфере информации, может быть несколько. Многовариантная Вселенная!

В небольшой главе у нас нет возможности более основательно проанализировать эту гипотезу. Она не столь легковесна и туманна, как может показаться на первый взгляд, но, к сожалению, у меня нет достаточной квалификации, чтобы доработать ее до качества научной теории.

...Гипотеза постоянного рождения и аннигиляции материальной составляющей Вселенной из вакуума при фотосинтезе первичных элементарных частиц во все более сложные структуры находится в некотором противоречии с отдельными признанными физическими теориями и гипотезами. И это неплохо. Подобные противоречия — залог перемен. Преодолевая их, научная мысль откроет новые горизонты познания.

Идея светорождения метагалактики, извечных переходов массивного вещества в энергию и аннигиляции, эволюционных изменений вакуума открывает возможность действительно нового диалога с природой. Он может оказаться чрезвычайно плодотворным. Вспомним первую главу данной книги, посвященную Николе Тесле. Не надеялся ли он черпать энергию из «эфира», энергетического океана вакуума? Это не исключено. Хотя его попытки, судя по всему, были тщетными.

Если материальные объекты состоят из частиц и античастиц, то есть надежда добывать путем аннигиляции колоссальное количество энергии, используя минимум вещества. (Я попытался более основательно изучить такую возможность, но это уже другая тема.)

Тотчас возникают роковые вопросы: для каких целей будет использоваться эта энергия? И не создадут ли прежде всего те же США аннигиляционную бомбу? Как они распоряжаются новейшими видами оружия для своих корыстных целей, хорошо известно.

Одни лишь опыты по ее созданию рискуют обернуться глобальной катастрофой. Как знать, не охватит ли процесс аннигиляции всю биосферу, и тогда вспыхнет наша Земля как сверхновая звезда...

Ничего невероятного в таком предположении нет. Среди ученых за последние десятилетия распространилась мания всезнания. Большинство из них уверовало в то, что уже открыты едва ли не все фундаментальные законы природы и остается лишь их уточнять и несущественно дополнять. Теряется ощущение океана незнания, в котором пребывают островки научных знаний.

Трудно сказать, насколько перспективна космогония, основанная на гипотезе материи, состоящей из частиц и античастиц, образующих единые структуры. Об этом должны судить специалисты, но только не под первым впечатлением по принципу «мы же знаем, что так не должно быть, согласно современной науке».

Предложенная идея достойна более вдумчивого и доброжелательного анализа. Она не может претендовать на объяснение структуры и динамики видимой нами метагалактики. Ее главнейшая задача, равно как других альтернативных космогоний: показать принципиальную неопределенность наших представлений о таких грандиозных сущностях, как пространство и время, частицы и античастицы, вакуум, жизнь, разум, Вселенная.

В космогонических мифах древности нередко присутствуют загадочные образы и многозначительные символы. Быть может, наиболее мудро выражено это в одном из гимнов Ригведы, которому не менее трех тысячелетий. В нем запредельность первоначального облика мира признана непостижимой не только для ограниченного человеческого разума, но и для богов:

Тогда не было ни сущего, ни не сущего...

Тогда не было ни смерти, ни бессмертия; не было

Различия между ночью и днем.

Без дуновения само собой дышало Единое...

Кто поистине знает, кто теперь бы поведал,

Откуда возникло это мирозданье?

Боги [появились] после сотворения его.

[Но] кто же знает, из чего оно возникло?

Из чего возникло это мирозданье, создал ли [Кто его] или нет?

Кто видел это на высшем небе,

Тот поистине знает.

[А] если не знает?

Этот миф насыщен идеями в отличие от современных космогоний, разработанных формально, механически, на физико-математической основе. Он предполагает существование Неведомого и расширяет горизонты познания до неопределенных пределов.

В модели расширяющейся Вселенной (куда расширяется? в какое инобытие?), где порядок самопроизвольно возникает из хаоса, вполне логично присутствует «стрела времени». Предположим, она определяет направление эволюции, переходов от простого к все более сложному, упорядоченному. Но разве нет «антистрелы времени», показывающей процессы распада, роста энтропии?

Если этого не учитывать, то придется выбрать что-то одно: либо всеобщий прогресс, либо всеобщая деградация (если не в абсолютном проявлении, то как преобладающие процессы).

Как бы ни разрешали такую дилемму теоретики, обыденное сознание, пресловутый жизненный опыт со своим здравым смыслом (у многих он, увы, не вполне здравый) подсказывает нам один ответ. Он прост и очевиден: идет непрерывный прогресс в природе (эволюция от простейших организмов до человека разумного), в истории общества (смена формаций от первобытного анархизма до буржуазной и народной демократии) общественной жизни, в науке и технике.

Тут есть над чем подумать.