Естествознание в Западной Европе

На латинском Западе, еще до того как завязались его сношения с арабами, существовали сборники правил к изучению ряда ремесел. Сборники эти имели некоторое общее сходство: это были собрания рецептов, нечто похожее на самодельные книжки кулинарных рецептов современных хозяек. Вообще внутренняя преемственная связь между техническими традициями ювелиров, живописцев, гончаров и писцов всегда была очень сильна. Однако к научному изучению природы очень долго даже не приступали.

Только в XIV и XV столетиях несколько изменилось положение, в котором находились науки о живой природе и медицина. Медицину начали изучать в школах. Новые центры ее преподавания преобразовались в университеты. В преподавании важную роль играли сочинения арабских ученых и арабские переводы византийских писателей. Изменения, внесенные в эти источники европейцами, не представляют ничего достопримечательного. И при изучении растений и животных в Европе тоже довольствовались старыми традициями Византии. Правда, иногда к ним примешивали вымыслы, вроде тех, которые наполняют «Бестиарии»: написанные на народном языке средневековые поэмы, в которых под видом четвероногих верующим напоминали о некоторых моральных уродствах.

Только после открытия Нового света и морского пути в Индию были добыты новые сведения, и в Европе пробудилась необходимая для научных исследований любознательность.

Мы писали уже в предыдущих главах: основной недостаток средневековой науки, будь то математика или естествознание, заключался в том, что она была только «книжной», то есть, когда она распространялась в массах, новые ученые не развивали ее, а пользовалась сведениями, полученными только из книг. Никаких методов для разделения истины и вымысла не было, как не было и методов для производства новых открытий и критики заблуждений.

И в Европе тоже в новых идеях недостатка не чувствовалось, но только очень немногие из ученых пытались заняться исследованиями. Но даже сознавая несовершенство научных познаний и необходимость подыскать для них твердую основу, никто ничего не мог сделать: ученые не обладали методом опытного исследования.

А вот первая половина XVI века ознаменовалась решительными успехами научной деятельности. Появление большого количества текстов от греков, бежавших из Византии от турок, добавившихся к уже переведенным, дало толчок к самостоятельной деятельности. И хотя во многом это было продолжением работ «восточных учителей» или свои работы продолжали приехавшие греки, все же европейская наука заявила о себе открытиями, уже выходившими за пределы прежней интеллектуальной сферы. Но самое главное, общество уже развилось настолько, что стали возникать новые пути научных исследований, и прежде всего в естествознании.

Одной из оригинальнейших личностей этой эпохи был ломбардец Кардано (1501–1576). После его смерти остался большой рукописный материал, заполнивший десять огромных фолиантов. Изданы эти труды были почти сто лет спустя, в 1663 году, в Лионе. Кардано брался за любые вопросы, и притом с одинаковым талантом. Несмотря на совершенно некритическое усвоение самых нелепых предрассудков своего времени, он накопил массу знаний и произвел множество исследований.

Когда ему было 22 года, он получил профессуру по математике в Павии. Через три года приобрел звание доктора медицины в Падуе. С 1535 года занимался медициной сначала в Милане, а затем в Дании и Шотландии. Из Шотландии переехал во Францию, а оттуда в Италию, где получил профессорскую кафедру в Болонье. В 1570-м за долги попал в тюрьму и умер в Риме в 1576 году.

В это время подспудно шла борьба со схоластической философией. Новые мыслители, в поисках иного взгляда на мир, обратились к эллинскому опыту Византии; пробудился интерес к старым доктринам греческих (светских) философов, и нашлось немало людей, занявшихся их пропагандой. Стал набирать силу неоплатонизм. Многие заходили, однако, еще дальше и обращались к произведениям Эмпедокла и Парменида. Впрочем, эти имена часто служили простым прикрытием для высказывания своих собственных идей, чтобы избежать общественного осуждения за нестандартные взгляды, ведь иногда отступника от аристотелизма ожидало не просто осуждение, а и лишение жизни.

Веронский медик Джироламо Фракасторо (1483–1553) попытался сформулировать в своем сочинении «О симпатии и антипатии» учение о всемирном тяготении и доказать, что оно может быть достаточным для объяснения движения светил. Он допускал и существование отталкивательных сил. Согласно воззрениям Фракасторо, все тела влияют друг на друга. При этом он не допускал возможности действия на расстоянии и не признавал существования пустого пространства. По его мнению, причина притяжения и отталкивания заключается в том, что каждое тело испускает из себя и поглощает в себя мельчайшие частицы других тел; это свое учение Фракасторо выдавал за учение Эмпедокла.

Подобное прикрытие собственных идей именами из прошлого культивировалось в течение всей второй половины XVI столетия, особенно в Италии. Однако в конце концов церковные власти принялись за решительную борьбу с такими шутками. Новаторы философии были лишены свободы, которой пользовались раньше, их признали опасными людьми, и на них посыпались репрессии. Расшатанному авторитету Аристотеля опять не грозила никакая опасность, и он продолжал господствовать в школах.

Следует отметить, что протестантизм оказался не менее горячим приверженцем Аристотеля, чем католицизм.

Первое научное движение в биологии эпохи Возрождения – витализм очень быстро заглохло. И вовсе не из-за внешних, религиозных репрессий. К несчастью, оно сопровождалось развитием всех старинных суеверий: астрологии, магии и кабалистики. Этими суевериями в той или иной мере увлекались даже выдающиеся люди эпохи, что вовсе не способствовало прогрессу.

Кстати, первый перевод работ по зоологии, приписываемых Аристотелю, был сделан Теодором Газа только в конце XV столетия и изобиловал неточностями.

Цюрихский профессор Конрад Гесснер (1516–1565) был замечательным библиографом и знатоком греческого; он издал произведения многих греческих писателей, но и сам был выдающимся автором. Обширная «История животных» Гесснера, написанная по-латыни, начала выходить в 1551 году. За это свое сочинение он получил прозвище «немецкого Плиния». Кроме зоологии, Гесснер много занимался ботаникой и первым придумал систему методической классификации растений, основанную на различии органов оплодотворения.

Создателем ихтиологии можно считать Гильома Ронделе (1507–1566), работавшего в Монпелье исключительно над изучением рыб. Его «Всеобщая история рыб» была издана в Лионе в 1554 году.

Поддержавший Ронделе кардинал Турнон оказывал помощь и другому исследователю – Пьеру Белону (1518–1564). Он снабдил его средствами для поездок не только в крупнейшие европейские государства, но также в Грецию, Египет и Малую Азию. Кроме интересного в научном отношении отчета о своих путешествиях (1553), Белон издал на латинском языке несколько работ о птицах, рыбах и лиственных деревьях (1551–1555). Гравюры, приложенные к этим сочинениям, отличаются замечательной точностью, а идеи в области сравнительной анатомии – свежестью и новизной.

Большие сочинения по ботанике начали появляться более или менее систематически только во второй половине XVI века, однако и в первой половине, помимо комментариев к древним (Теофрасту, Плинию и Диоскориду), было издано несколько хороших описаний местной флоры с вполне удовлетворительными гравюрами. Лучшими авторами подобных описаний были Иероним Бовк (1498–1554), Леонард Фукс (1501–1566) и Валерий Корд (1515–1544).

Сочинение Бовка «Новая книга о травах», изданное первоначально на немецком языке, заключало в себе описание 165 растений. Оно выдержало десять изданий. Фукс, профессор из Тюбингена, описал 400 видов растений с приложением замечательных рисунков. Корд, путешествовавший как ботаник по всей Европе, более всего прославился своими комментариями к сочинениям Диоскорида и открытием воспроизводительных органов папоротника.

К описываемому нами времени относится основание первых ботанических садов в Италии: ботанический сад в Падуе был основан в 1525-м, а в Пизе в 1544 году. Отметим, что в основе идеи создания ботанических садов лежала идея воссоздания Райского сада.

Вверху: ад как искусственная память. Внизу: рай как искусственная память. Из Cosmas Posselius, «Thesaurus Artifiosae Memoriae». Венеция, 1579

С точки зрения развития научных исследований XVI столетие можно разделить на две почти равные части. Первая половина его не отличается никакими особыми событиями: умственное движение, начавшееся в конце XV века, развивалось не без результатов, но и без особого блеска. Обострение политической обстановки как в протестантских, так и в католических странах вызвало репрессии против новаторов, и наука приобрела своих мучеников. К середине XVI века авторитет традиционной системы преподавания так сильно расшатался, что университеты тоже стали доходить в борьбе с реформаторами науки до самых нелепых крайностей.

Затем началось решительное стремление вперед. С начала XVII века уже появилась критика теорий, основанных на неоплатонизме и натурфилософских спекуляциях. Человечество переживало тогда один из важнейших переворотов в своем историческом укладе, многим стало понятным, что начинается новая история. Схоластической системе приходилось вести борьбу не только со здравым смыслом, но и с накопленными экспериментальными фактами.

Университеты уже не могли служить средоточием для нового научного направления. Специальные познания, необходимые для научной деятельности, были в то время весьма невелики. Классического образования было достаточно для всякого, кто желал заниматься научными исследованиями, поэтому вне университетской сферы было много любителей, занимавшихся математикой, анатомией, физикой и т. д. Часто, особенно в больших городах, такие люди объединялись в более или менее правильно организованные корпорации, – а ведь некоторые из таких любителей отличались гениальной даровитостью. Так возникала новая наука, светская и по личному составу своих представителей, и по своему направлению. Теперь господствовали не медики, как это было в XVI веке, а юристы. Эти с пренебрежением относились к Аристотелю, основывая свои убеждения на доводах разума и точных фактических данных.

Низкий уровень химии делал невозможным в эту эпоху успешное развитие минералогии. Однако ученые уже начали интересоваться кристаллами (Альдрованде) и ископаемыми (Фабио Колонна). В 1580 году французом Бернаром Палисси были изданы тщательные наблюдения над составом почвы, камнями и металлами. Но старое мнение, что окаменелости – это некая «игра природы», еще продолжало господствовать.

Ботаника, начало развития которой было положено в первой половине XVI столетия, составляла предмет тщательной разработки и во второй его половине. В период с 1570 по 1605 год появилось много сочинений по ботанике, из которых следует упомянуть изданные в Антверпене исследования Матье Лобеля (1538–1616), происходившего родом из Лилля, и Ламбера Додоенса (1508–1586). Додоенс первым предложил более или менее рациональную систему классификации растений и снабдил свои описания 1000 рисунками. В 1587 году в Лионе были изданы два толстых тома Жака Далешампа (1513–1588) из Кайены, снабженных 2751 гравюрой. Португальцы и нидерландцы дали описания индийских растений.

Ботаником, заложившим основы будущей классификации растений, был Андрей Цезальпин (1519–1603), его капитальное сочинение «О растениях» было издано во Флоренции в 1588 году.

Установление принципов рациональной классификации сделалось главной целью ученых лишь с начала XVII столетия. Самыми выдающимися произведениями в этой области следует признать книги двух французов, братьев Боген. В 1594 году появилась книга «Картина растительного царства» Гаспара Богена (1560–1624), где все растения были распределены на разряды по довольно естественному методу. Это сочинение имело большой успех. Брат Гаспара Богена, Жан (1541–1616), в своей «Всеобщей истории растений», состоящей из трех фолиантов, описал 5000 растительных форм, однако без методического распределения по разрядам. Эта монументальная работа была издана только в 1660–1661 годах. Классификацией, основанной только на свойствах листьев растений, ограничился в Англии Джон Перкинсон (1567–1645). Взгляды его изложены в книге «Растительное царство», вышедшей в 1640 году.

Первое описание характеристических особенностей цветков дал Иоахим Юнг (1587–1647), работавший в качестве профессора сначала в Ростоке, а потом в Гамбурге. Эти описания изложены им в форме небольших сочинений, собранных и изданных только через сто лет после смерти автора, в 1747 году в Гамбурге. Юнгу принадлежит введение в ботанику множества технических терминов (petiole – черешок, реrianthe – околоцветник и т. д.). Интересные комментарии к произведениям Теофраста, Диоскорида и Плиния дал итальянец Фабио Колонна (1567–1650), входивший в число членов Академии «Зорких» (или рысеглазых), но он же дал описание ряда редких и иноземных растений, преимущественно американских. Растения Канады были изучены французами Филиппом Корню (1606–1651) и Полем Ренольмом (1560–1624).

Француз Оливье де-Серр (1539–1619), по своему специальному образованию медик, издал труд «Очерк агрикультуры», показав, что, помимо теоретических научных познаний, ботаники располагали и познаниями практическими.

Ясно, что такое большое количество сочинений по ботанике писалось для многочисленных читателей. Ведь эта наука была тогда действительно очень важной; она с успехом преподавалась во всех медицинских школах. К этому же времени относится создание ботанических садов с растениями, привезенными из Индии, Америки и т. д. Началось изучение способов разведения таких растений в новых климатических условиях, причем Италия служила в этом примером для других стран.

Ботанический сад в Лейдене был открыт в 1577 году. Генрих IV основал во Франции два сада: в 1598 году в Монпелье под руководством профессора Ришье де-Беллеаля и в 1597-м в Париже (подле Лувра) под руководством Жана Робела. Этот последний сад (названный Королевским садом) был специально предназначен для культивирования иноземных растений, первый каталог которых был издан в 1601 году. Сын и преемник Жана Робела, Веспасиан Робел (1579–1662), положил начало разведению в Европе акации. Но собственно ботанический сад был впервые основан в 1626 году только для разведения медицинских растений. Первым его руководителем был главный врач Людовика XIII Гюи де-ла-Броос (умер в 1641).

Зоология в описываемый период пользовалась меньшим вниманием, чем ботаника. Серьезно занимались ею, по-видимому, только в Италии, где Альдрованде (1522–1605) начал составлять свою монументальную «Естественную историю». Издать из этой работы Альдрованде удалось только четыре первых тома, однако его университетские преемники продолжили работу своего учители, и в 1668 году был издан тринадцатый и последний ее том.

Первые систематические занятия анатомией животных относятся к этому же времени. В 1616 году Фабио Колонна рассек труп гиппопотама, а в 1618-м венецианец Руини набросал анатомическую схему лошади. Впрочем, успехи в этой области были весьма незначительны, и даже самые лучшие прозекторы не могли составить себе сколько-нибудь серьезных представлений о строении животных.

В целом же развитие наук в течение второй половины XVII столетия достигло таких необыкновенных успехов, каких не имела ни одна предшествовавшая эпоха. Ученые этого временя не только осуществили все мечтания Декарта, но даже превзошли их. Картезианская физика, заменившая в школах учение Аристотеля, быстро сделалась в глазах ученых почти такой же устарелой, как схоластические воззрения, основанные на Аристотеле.