Школы и образование

Если же мы богословствуем и философствуем о предметах совершенно не имеющих материи, что «первичной философией» назвали «отроки Эллады», – лучше же сказать: отцы и основатели науки, – ничего не ведая о более возвышенном виде созерцания, но и в ней заключалась доля истины: потому что она (эта «первичная философия») отрицала возможность видеть Бога и указывала на то, что общение с Богом ограничивается мерой приобретения знания. Потому что говорить нечто о Боге и «встретиться с Богом» – не одно и то же: потому что первое нуждается в слове для высказывания, равно же и в искусстве красноречия, если кто намерен не только обладать знанием, но и применить его и передать дальше; нуждается оно также во всевозможных методах умозаключений и, вытекающих на основании доказательства, необходимых выводов, а также – в примерах, которые или все или в большинстве черпаются на основании виденного и слышанного и близкого для людей, вращающихся в этом мире; пусть же это все и отвечает мудрым века сего, хотя бы они и не были в совершенной мере очистившими (от грехов) свою жизнь и душу.

Григорий Палама (1296–1359)

Византийское образование

Общая картина византийского образования

Византийская образовательная система складывалась в течение ряда столетий непрерывного существования школ. Вначале преподавание было добровольным занятием; школы имели светский характер, и в них принимали всех, кто желал и мог учиться. Византийцы во все времена с глубоким уважением относились к знанию и признавали особую ценность образования, полезного как народу, так и императорам.

Но и византийские теологи признавали важность знания, прежде всего знания грамматики и риторики. Без этого, по их словам, невозможно было постичь Писание, приобрести навыки ведения диспутов с язычниками и еретиками, а тем более создавать собственные произведения духовной литературы, – но при этом они опирались на знания эллинов, называя его классическим.

В трактате «К юношам о том, как с пользой читать языческих писателей» Василий Великий (330–379),[33] хотя и призывает с осторожностью относиться к чтению классиков, строго отбирать писателей, предназначенных для обучения детей христиан, и толковать их в свете евангельской морали, тем не менее считает языческую литературу полезной. В общем, эллинизм и христианство не мешали друг другу. По свидетельству Сократа Схоластика, христиане изучали культуру эллинов, хотя она была пропитана духом политеизма, а вера в языческих богов и богинь была запрещена. Для объяснения столь парадоксального явления Сократ Схоластик ссылается на авторитет Евангелия, в котором, по его словам, не содержалось «ни одобрения, ни осуждения эллинской культуры».

В Византии за светским обучением признавалась и практическая ценность. Получение классического образования открывало дорогу к служебной карьере, к изменению социального статуса, к богатству. Не только светская, но и церковная администрация, как правило, набиралась из тех, кто окончил школу. Выпускники школ, даже дети простых людей, могли стать чиновниками императорской или церковной канцелярии, податными сборщиками, судьями, секретарями, адвокатами, офицерами, переписчиками-каллиграфами и т. п. Чаще всего простые граждане, окончив светские школы, становились преподавателями, которые либо вели занятия в общественных учебных заведениях, либо давали частные уроки. Хотя материальное положение их было нередко незавидным, однако только таким путем дети бедняков имели возможность обеспечить себе более почетное занятие, зарабатывать на жизнь и избавиться от нищеты.

Несмотря на все это, в стране было много неграмотных. Однако по сравнению с жителями средневековой Европы византийцы были несомненно существенно более образованными.

Со временем в светское образование были включены элементы церковного обучения, но они были ограничены религиозно-этической сферой, и все же произведения языческих писателей продолжали оставаться в основе образования. Даже в Константинопольском университете, основанном Феодосием II, богословия как особой дисциплины не было среди предметов. Знаменательно, что постановление Феодосия II об учреждении университета было помещено в разделе Кодекса об изучении именно светских наук.

В школах Византии читали, заучивали наизусть, комментировали литературные памятники эллинизма. Язык, на котором вели занятия, был греческим. Он широко распространяется и на востоке империи. Даже в школах Сирии, где преобладал сирийский язык, говорили и писали по-гречески. На нем не только учились и говорили, но и вели богословские дискуссии, издавали законодательные постановления, совершали церковные службы. К VII веку он приобрел господствующее положение в византийском обществе.

Тетради школьников-христиан из Египта и других провинций империи во многом совпадают с эллинскими учебниками. Византийские школьники переписывали те же списки имен мифологических героев, те же сентенции, те же занимательные истории, что и якобы древние эллины, только иногда в тетрадях школьников-христиан, помимо обычных упражнений в письме, встречаются стихи из Псалтыри. Единственным отличием тетрадей христиан является обращение к Богу в начале первого листа и тщательно вычерченный крест в начале каждой страницы.

Полный курс школьного преподавания в Византии слагался из изучения орфографии, грамматики, риторики, философии, математических дисциплин и юриспруденции.

Обучение начиналось в элементарной школе. Когда ребенку исполнялось шесть-восемь лет, его отдавали в школу грамматиста по месту жительства, где учили чтению и письму. Преподавание орфографии имело большое значение в образовании, поскольку наблюдались значительные расхождения между произношением и начертанием слов. Дети знакомились с литературными произведениями, написанными на так называемом аттическом диалекте, отличном от разговорного языка византийцев, и усваивали классическое произношение, тоже отличавшееся от общепринятого. Кроме чтения и письма, школьников учили считать и петь, а также сообщали элементарные сведения по мифологии, светской и библейской истории. В программу не были включены занятия по физической подготовке.

Позже деятели церкви рекомендовали составлять списки имен на основании евангельских генеалогий Христа и запоминать их. Но, даже обращаясь к изучению Писания, и прежде всего Книги псалмов Давида, которые учащиеся должны были учить наизусть, продолжали читать и произведения языческих авторов.

Первичное обучение продолжалось около трех лет. Большинство жителей империи на этом и завершало свое образование. Для тех же, кто хотел продолжать учиться, элементарная школа была лишь ступенью для перехода в школу грамматика. Здесь они в течение шести-семи лет штудировали грамматику, считавшуюся основанием и матерью всех искусств. Преподаватели стремились достичь «полной эллинизации ума и речи учащихся», с тем чтобы защитить классический греческий от посягательства народного языка. В школе грамматика ученики должны были усвоить правила фонетики и морфологии, включая учение о придыхании и ударении, синтаксис и стилистику, чтобы избежать варварского способа выражения мыслей и не писать с ошибками.

Для лучшего понимания содержания древних книг учащимся сообщали сведения по античной литературе, истории, мифологии, географии, метрике. С течением времени стали изучать и памятники христианской литературы: библейские книги, разнообразные комментарии к ним, молитвы, стихотворные труды «отцов церкви», прежде всего Григория Богослова. Методика обучения в школе грамматика мало отличалась от методики элементарной школы: материал тщательно штудировали, заучивали наизусть и комментировали слово за словом.

Следующей ступенью обучения была школа ритора, куда поступали в 16–17 лет либо после полного усвоения курса школы грамматика, либо еще до его окончания.

В VI веке Иоанном Филопоном были созданы школьные учебники по орфографии; ему же принадлежат трактат об ударениях (перечень слов, изменяющих значение в зависимости от постановки ударения) и историко-грамматические схолии к Библии. Применялось в практике и произведение Георгия Хировоска об орфографии; оно сохранилось до нашего времени только в извлечениях.

Кроме учебников, в школах ранней Византии использовались самые разнообразные лексиконы: собрания аттических и устаревших слов, этимологические глоссарии, словари синонимов и т. п. Наиболее обширными лексиконами были словари Гесихия и Кирилла Александрийского. А особую группу византийских лексиконов составляют этимологические словари, в которых главное внимание уделялось выяснению первоначального значения слова, его корня.

Стефан Византийский (VI век) написал «Лексикон», содержавший географическую, топографическую и этнографическую информацию. Это чрезвычайно обширное произведение, состоявшее из 55 книг, впоследствии было сокращено. Именно краткий вариант был широко распространен в Византии. В «Лексикон» наряду со статьями, посвященными исторической и мифологической географии, были включены цитаты из авторов и множество грамматических заметок, объясняющих формы образования названий местностей, жителей, их орфографию, склонения и этимологию.

Наличие в греческом языке слов, различных по форме, но тождественных или очень близких по значению, вызвало появление многочисленных словарей синонимов. Самым известным из них был «Лексикон», дошедший до нас под именем Аммония. В нем помещены 525 синонимов, расположенных в алфавитном порядке, с цитатами из поэтов и других авторов.

Риторика – высшее, совершеннейшее и благороднейшее, по мнению византийцев, искусство – была одним из важнейших факторов образования. В ней видели средство для развития духовной жизни, для усовершенствования личности. Хотя в Византии не существовало сословных ограничений на получение риторического образования, тем не менее на практике им овладевал сравнительно узкий круг лиц, которые могли заплатить за свое обучение и жили в городах, имевших школы риторов. Состав их был классово ограничен.

Основным предметом курса риторики была теория словесного искусства. Воспитанники должны были читать и заучивать наизусть выдающиеся работы эллинских и церковных писателей – ораторов, богословов и историков, а также отдельных философов, слушать риторов и проповедников, упражняться в написании сочинений и в составлении речей в соответствии с классическими правилами и в подражание стилю древних и свободно их декламировать. Важное место в школьных программах занимало также обучение навыкам комментирования предложенных текстов.

Образцом стиля и объектом особого изучения был Григорий Богослов, которого ставили выше всех эллинских ораторов.

Курс обучения в ранневизантийских школах завершался преподаванием философии (квадривиума), которую византийцы рассматривали как «науку наук», «искусство искусств» и называли знанием. Содержание ее было всеобъемлющим и включало познание мира, человека и божества. Ее они считали вершиной внешней мудрости, душой общего, так называемого свободного образования, высшим объединенным знанием о «подлинно сущем».

Отношение представителей духовенства к философскому образованию было двояким. С одной стороны, они опасались чрезмерного увлечения философией, что могло привести к возникновению ересей. С другой стороны, они признавали значимость философского обучения при подготовке образованных служителей церкви. В целом византийские церковные деятели рассматривали занятия философией как предварительную ступень к изучению богословия. Они считали первую служанкой, вернее – служебным инструментом последнего, которое, по их словам, было венцом и целью всех наук.

Программа преподавания в школах философов включала множество предметов. Изучали не только труды Платона, Аристотеля, неоплатоников и их комментаторов, но и арифметику, геометрию, музыку, астрономию, физику, этику. Первоначально обучали также логике; ее рассматривали как орудие, с помощью которого можно выявить противоречия в суждениях оппонентов и доказать их несостоятельность путем хитроумных софизмов.

В качестве руководства по изучению логики использовались труды Аристотеля, а именно его «Органон», который был приспособлен для школы неоплатоником Порфирием. Труд Порфирия «Введение в категории Аристотеля» был учебником логики на протяжении всего Средневековья как на византийском Востоке, так и на латинском Западе, образуя исходный пункт и основу преподавания философии.

Прошедшие курс логики приступали к изучению «математической четверицы» (арифметики, геометрии, музыки и астрономии) и физики. Считалось, что изучение математических дисциплин тренирует ум, придает ему проницательность и остроту, развивает познавательные способности и логическое мышление.

В преподавании математических дисциплин соблюдалась определенная последовательность. Начиналось с изучения арифметики. В качестве основного пособия использовали «Введение в арифметику» Никомаха из Герасы; несмотря на то что этот труд был больше пригоден для философской пропедевтики, чем для преподавания арифметики, он был широко распространен и вплоть до падения Византии оставался популярнейшим учебником по математике. Феодор Метохит в XIII веке называл его самым распространенным учебным руководством. Ямвлих, использовавший этот труд Никомаха для обучения в своей школе, считал его непревзойденным.

Определенной известностью пользовался и учебник, составленный Домином Ларисским, в котором он полемизировал с Никомахом по поводу разъединения им арифметики и геометрии Евклида и требовал возвращения к учебным методам последнего. Как учебное руководство применялась и «Арифметика» Диофанта.

Сохранились и другие пособия, которые употреблялись в школах Византии. В египетском папирусе, как полагают, VI–VII веков содержится руководство по арифметике, в котором наряду с другими материалами приведены таблицы и упражнения на дроби.

После усвоения учащимися теории абстрактных чисел, являвшихся предметом арифметики, переходили к изучению их пространственного воплощения, то есть к геометрии, исследующей неподвижные тела, величины, фигуры, их формы и положения в пространстве. Основным учебным пособием служили «Начала» Евклида, дошедшие до нас в поздних, средневековых копиях, древнейшая из которых датируется второй половиной IX века. И это – несмотря на то, что «Начала» Евклида были настольной книгой каждого занимающегося дисциплинами квадривиума, которую многократно переписывали, комментировали и перерабатывали!

Весьма популярным был также учебник по геометрии Герона Александрийского «Метрика», содержавший правила и формулы для точного и приближенного измерения различных фигур. Вообще произведения, подобные трактату Герона, были широко распространены. В папирусах сохранилось большое число отрывков, содержащих аналогичные тексты. От ранневизантийского периода – и тоже в более поздних списках – дошли сборники по геометрии и стереометрии, многие из которых приписаны Герону.

Существенной составной частью квадривиума было преподавание музыки, или, как ее называли, гармонии. Включение ее в школьные программы объяснялось тем, что гармонию признавали наукой, которая вместе с арифметикой, геометрией, астрономией помогала раскрывать вечные законы Вселенной. Предметом исследования были не только количественные свойства звуков, но и их физическая природа, а потому ее помещали между физикой и математикой, как не вполне чистую от материи науку.

Курс обучения математическим дисциплинам квадривиума завершался астрономией, изучение которой давало учащимся возможность усвоить понятие подвижных величин, ибо само движение и все астрономические понятия обычно основывались на числах и выражались числами. Поэтому астрономия считалась наукой о числах, прилагаемых к движущимся объектам. Тут из учебников наиболее популярным был труд Клавдия Птолемея «Альмагест».

Важно отметить, что среди византийцев авторами учебных пособий были, как правило, сами преподаватели. Так не им ли мы обязаны многими классическими трудами, которые дошли до нас? Чтобы придать авторитет своим книгам, средневековые авторы вполне могли прикрываться «древними» именами.

В программу преподавания наряду с астрономией была включена и астрология. В Александрии ее считали равноправной частью квадривиума, а следовательно, учебного курса по философии. Известно, что Кесарий, брат Григория Богослова, изучал в Александрии астрологию наравне с арифметикой, геометрией, астрономией и медициной. Профессор Александрийской школы Олимпиодор, комментатор Аристотеля, в 564 году вел занятия по астрологии. Главным пособием по астрологии было «Четверокнижие» того же Птолемея, но в первой половине VII века оно было вытеснено учебником Павла Александрийского «Введение в астрологию».

В школах Византии изучали также физику, которая рассматривалась как наука о природе. Некоторый интерес проявляли и к изучению биологии и географии.

И вот после всего этого приступали к изучению философии.

Сохранившиеся от раннего периода истории Византии комментарии знакомят нас с методикой преподавания философии. Для обучения профессора использовали и лекции и собеседования. На лекциях, которые студенты обязаны были записывать, обычно зачитывали небольшой по объему фрагмент трактата и снабжали его пояснениями. Довольно часто лекции прерывались вопросами слушателей. Отвечая им, преподаватели излагали и развивали свои мысли и, в свою очередь, спрашивали их. Возникала дискуссия. Споры были характерны для бесед учителя с учениками, и занятия представляли собой свободные собеседования. Метод вопросов и ответов играл существенную роль в процессе преподавания.

Наряду с этим учащихся заставляли заучивать наизусть фрагменты из произведений философов. Нередко они дословно запоминали и работы Платона и Аристотеля, и лекции своих наставников. Подобная методика преследовала цель научить студентов читать, понимать и пересказывать философские трактаты, делать из них извлечения и составлять по их образцу диалоги. Так им прививали способность думать, говорить, писать и делать заключения.

С превращением христианства в государственную религию отношение к изучению философии начинает меняться. Церковные деятели, хотя и признавали ее значение, смотрели на нее как на пропедевтическую дисциплину, подготовляющую умы к восприятию божественных истин и являющуюся естественным переходом к преподаванию теологии. Казалось бы, оно должно было стать заключительным этапом в школьном курсе. Однако этого не случилось. В школах ранней Византии указанный предмет отсутствовал. Образцы христианской литературы привлекались в редких случаях и главным образом в конце ранневизантийского периода.

Обязанность обучать молодых людей основам христианского вероучения была возложена на семью и церковь. По мнению представителей духовенства, семья – естественная среда, где должна была формироваться душа ребенка. Иоанн Златоуст советовал родителям проявлять заботу о религиозном воспитании детей: знакомить их с догматическими положениями вероисповедания, принципами морали, нормами поведения и библейской историей. Данные житий святых показывают, что именно старшие члены семьи были наставниками молодежи в делах веры.

Со временем задачу обучения верующих стали выполнять религиозные учреждения. Катехизическое образование было оставлено за церковью. Этим должны были заниматься или священники, или какое-либо другое духовное лицо. Под их руководством молодые люди совершенствовали свое знание Писания и церковных догматов. Правда, объяснять их обязаны были и преподаватели грамматики тоже, но, будучи в большинстве своем язычниками, они, как правило, не уделяли этому внимания.

Религиозным воспитанием верующих занимались и монастырские деятели. Однако монастырских школ в Византии было сравнительно мало, и в них принимали только тех, кто собирался вступить в ряды клира. Однажды Василий Великий разрешил обучать в монастырях всех, но очень скоро эту практику запретили.

Образование, получаемое в монастырях, было чисто религиозным. Воспитанников обучали основным догматам христианского вероучения, правилам морали и нормам поведения. Если в монастырь приходили не умеющие ни читать, ни писать, то им в помощь давали образованного монаха, с его слов они заучивали псалмы и послания наизусть. Это было скорее духовно-аскетическое, нежели интеллектуальное воспитание.

И все же на практике законченное образование в ранней Византии получали единицы, а для большинства населения обучение ограничивалось приобретением навыков чтения и письма в элементарных школах грамматиста, которые функционировали не только в городах, но и сельских местностях.