Церковные школы средневековой Европы

Если для третьего сословия имелась своя система ученичества, а для феодалов – система рыцарского воспитания, то естественно, что церковь тоже создала свою систему школ.

В школьном деле «на развалинах Римской империи», говорят историки, поначалу существовали «традиционные и сравнительно новые формы». К первым относят школы грамматиков и риторов, ко вторым – церковные школы (схолии). Традиционное образование эпохи развала Римской империи (IV век) совпадает по синусоиде Жабинского с XIII веком, когда действительно развалилась Ромейская (Византийская) империя под ударом крестоносцев.

В мнимой истории Европы античные школы исчезли не вдруг. На синусоиде Жабинского 2-й трак – регрессный, и действительно, история как бы течет вспять. Сначала существует хорошо развитое образование. Потом оно становится все хуже, хотя короли его поддерживали. Так, говорят, что король Теодорих (V век, линия № 4) материально поддерживал труд грамматиков и риторов. Во Франкском государстве при династии Меровингов в Галлии, Аквитании, Бургундии действовали школы, ученые кружки, где изучались латинские риторика и грамматика, римское право, но, как сообщают историки, «к VII веку, однако, школы античного типа полностью исчезли». Причины этому странному событию предлагаются такие: постоянные войны, отсутствие кадров преподавателей, конкуренция церковных учебных заведений, но главное – исчезло античное общество, которое обслуживали эти школы.

В Византии, однако, при всех тех же причинах развала школьного образования не произошло, что подтверждает мифичность европейской истории этого периода.

Приведем мнение А. Н. Джуринского, а потом дадим свой комментарий:

«Восприемником античной традиции оказались церковные школы. Наиболее приметным ее проявлением являлась (хотя и искаженная) латынь, ставшая языком образованной и обучающейся средневековой Европы. Следы античности мы находим в программах («тривиум» и «квадривиум»), методах средневековой школы.

На протяжении V–XV вв. церковные школы выступали сначала единственными, а затем преобладающими учебно-воспитательными учреждениями Европы.

Школьное дело в V–VII вв. оказалось в плачевном состоянии. В варварских государствах повсеместно царили неграмотность и невежество. Жизнь едва теплилась в немногочисленных церковных школах… Неграмотной была и верхушка общества. Так, основатели династии Меровингов не умели даже писать по-латыни. При первых Каролингах (VIII в.) знать была чужда грамотности. Один из основателей династии Карл Великий (742–814) оставался невеждой до 30 лет».

И такая беда – отсутствие научного образования – была характерной для всей Западной Европы вплоть до XII века. А по синусоиде Жабинского вся история выглядит так: на линиях № 1–3 наличествует только варварское (семейное) воспитание, это века с VI по XI, затем на линиях № 4–5 (а это и IV–V и XII–XIII века) обнаруживаются и школы «римского» (ромейского, византийского) типа для воспитания церковных деятелей, и рыцарское воспитание, и ученичество для детей купцов и ремесленников. Понятно, что «ранней эпохой» следует считать не IV–V, а именно XII–XIII века.

Повторим здесь то, о чем писали в первой части этой книги:

Если бы во времена господства аристотелевской динамики, или в эпоху флогистонной теории в химии, или птолtмеевской системы в астрономии вы стали объяснять людям, что их занятие – сплошное мракобесие и антинаучность, вас бы не поняли. ТОГДА эти уважаемые и общепринятые концепции природы не были ни менее научными, ни более субъективистскими, чем сейчас – наши современные. Они просто были другими.

Это была подлинная наука своего времени.

Схоластика выработала культурные ценности, опиравшиеся на аристотелизм и христианское богословие. Важную роль в создании новой идеологии обучения и воспитания сыграл философ и теолог Фома Аквинский (1225/26-1274). Он попытался сопрячь светское знание и христианскую веру, поставив первыми постулаты религии.

Блестящими схоластами были французский богослов и педагог Абеляр (1079–1142) и глава парижской кафедральной школы, автор «Дидас-калиона» (трактата, вводившего в систему средневековой образованности) Гуго Сен-Викторский (1096–1141), оставивший важные дидактические рекомендации, в частности о целесообразности изучения прежде всего сущностей («не умножай боковые тропинки, пока не пройдешь по главному пути»). Здесь только та проблема, что по нашим исследованиям эти двое, как и некоторые другие мыслители XII века, должны быть хронологизированы не ранее как XIV веком, но не будем останавливаться на этом.

Еще стоит упомянуть таких деятелей, как наставник детей французского короля, автор трактата «О воспитании знатных детей» Винсент де Бове (1190–1264), предлагавший завоевывать интерес детей шуткой и играми. Он, может быть, первым обратил внимание на детскую специфику, важную при воспитании: незлобивость, искренность, бескорыстие, слабоволие, капризность, необоснованный страх. Важной идеей можно считать тезис о целесообразности взаимосвязи интеллектуального и нравственного воспитания («что пользы видеть дорогу, если нет знания, как идти по ней»).

Другой французский педагог, канцлер Gарижского университета Жан Шарль Герсон (1363–1429) в трактате «Приведение детей ко Христу» призывает наставников к кротости и терпению («детьми легче руководить ласками, нежели страхом»). Испанский мыслитель Раймонд Луллий (ок. 1235 – ок. 1316) считал, что начинать обучение надо на родном языке, приучать детей к труду, давать с детства навыки профессии («я нахожу весьма привлекательным обычай мусульман учить детей профессии»).

Прежде чем появились светские учебные заведения, в Европе сложились два главных типа церковных: епископальные (кафедральные) школы и монастырские школы.

Школы готовили служителей культа (внутренняя школа) и обучали мирян (внешняя школа). Учебные заведения элементарного образования именовали малыми школами, повышенного образования – большими школами. Учились только мальчики и юноши (в малых школах 7-10-летние, в больших школах – более взрослые).

В малых школах один учитель (схоласт, дидаскол, магнискол) преподавал все предметы. С ростом количества учащихся к нему присоединялся кантор, преподававший церковное пение. В больших школах, кроме учителей, за порядком надзирали циркаторы.

О епископальных школах сообщают, что они в течение IX века переживают упадок, но, в соответствии с версией Жабинского, они только тогда и появились, ибо «в Х веке рост сети епископальных и кафедральных школ возобновился». Во Франции «вновь» возникли подобные учреждения в Суассоне, Вердене, Реймсе, Шартре, Париже (школы Нотр-Дам и Святой Женевьевы). В числе основателей этих школ можно указать Лефранка (1005–1089).

Монастырские школы заведомо должны были появиться раньше других подобных заведений, в силу общинного характера самих монастырей. Среди создателей первых монастырских школ Средневековья выделялся Кассиодор. В монастыре, который он возглавлял, была устроена школа с библиотекой.

Заметно выделялись монастырские школы Англии и Ирландии. Ирландия вообще слыла у современников «островом ученых». Ирландские и английские монахи (наиболее известный – Алкуин, ок. 735–804) создали довольно многочисленную учебную литературу по грамматике, стихосложению, астрономии, арифметике, истории и литературе, подготовив дальнейшие реформы образования.

В течение шести веков монастырские школы бенедиктинцев оставались наиболее влиятельными учебными заведениями такого типа. В конце VIII века, например, в Западной Европе существовало до 15 тысяч монастырей св. Бенедикта, при каждом из которых действовала школа. Но к ХIII веку влияние бенедиктинцев на духовную жизнь упало. Средневековое общество справедливо обвинило многих членов ордена в разврате и излишествах. Первенство в организации монастырских школ захватил орден капуцинов – францисканцы (создан в 1212) и доминиканцы (создан в 1216). У капуцинов обучались по преимуществу дети высших сословий, а руководителями ряда учебных заведений ордена являлись видные богословы: Роджер Бэкон (ок. 1214–1292), Фома Аквинский (1225/26-1274).

Церковные школы были важным инструментом религиозного воспитания. Ведущими и постоянными объектами изучения являлись Библия, богословская литература. Сквозь сито христианства просеивался весь учебный материал. Так, в школах повышенного типа, руководствуясь установками христианского аскетизма и благочестия, предпочитали изучать Сенеку, но не Цицерона, не Катона, не Эзопа и не Вергилия. «Для вас достаточно священных поэтов. Нет основания загрязнять умы излишествами стихов Вергилия», – говорил ученикам кафедральной школы в Туре Алкуин. По тем же причинам почти полностью пренебрегали физическим воспитанием, руководствуясь догматом «тело враг души».

Впрочем, школа не забывала, что имеет дело с детьми. Порой устраивались «дни веселья», когда дозволялись игры, беготня, борьба и т. п. Хотя формально каникул не существовало, дети могли отдохнуть во время церковных праздников.

В школах царили жесткие наказания: голодом, карцером, избиением. Науку предлагалось вбивать кулаками. При этом подавляющее большинство церковных школ ограничивалось рудиментарным образованием. В школах бенедиктинцев учили в течение трех лет началам грамоты, пению псалмов, соблюдению религиозных празднеств. Немного шире была программа школ капуцинов, которая складывалась из религиозного учения и общей подготовки (письмо, счет, пение); иногда к этому добавляли начала астрономии.

Основными учебными книгами были Абецедарий и Псалтырь. Абецедарием называлось пособие, напоминающее современный букварь. Его изучение приобщало учеников к христианской идеологии, которую они сопоставляли с устными наставлениями на родном языке. Псалтырь учили сначала наизусть, затем (после знакомства с алфавитом) читали.

Церковные школы, где давалось образование выше начального, исчислялись единицами. Сами же историки сообщают об этом: единичные школы с образованием выше начального были в конце VIII века в Англии, Ирландии и Шотландии. Лишь со временем, через несколько столетий некоторые школы превратились в крупные учебные центры. И уже в начале XII века в Парижской богословской школе, по сохранившемуся свидетельству современников, обучались до 30 тысяч студентов. Цифра явно преувеличенная; столько сейчас учится в МГУ. Возможно, это общее количество обучавшихся в заведении за какой-то большой промежуток времени.

Обучали в церковных школах повышенного образования по программе семи свободных искусств. Первые формулы такой программы для средневековой Европы выработали, по мнению историков, философы-педагоги Марциан Капелла (410–427), Боэций, Кассиодор, Исидор (570–636) – это линии № 2–4 синусоиды Жабинского. Удивительно ли, что их учебники по программе семи свободных искусств пользовались популярностью еще и в XIV веке, линия № 6.

Канон семи свободных искусств включал следующие дисциплины: грамматика (с элементами литературы), диалектика (философия), риторика (включая историю), география (с фрагментами геометрии), астрономия (с элементами физики), музыка, арифметика.

Программа делилась на две части: низшую – тривиум (грамматика, риторика, диалектика) и высшую – квадривиум (арифметика, география, астрономия, музыка). Эта система совершенно аналогична византийской.

Грамматика, как и в Византии, была главным учебным предметом. Изучение латыни начиналось с элементарных правил, освоения простейших фраз (правила были весьма сложными, например, знаки препинания появились только в VIII веке). При обучении грамматике пользовались учебниками Присципиана, Доната, Диомеда, Алкуина (до IX века), Ратерия (в Х веке), Александера (до XV века). Постепенно учебники упрощались, становились доступнее. Например, в учебном пособии Александера латинская грамматика и Библия излагались в рифмованном виде.

После освоения грамматики переходили к изучению литературы. Сначала читали короткие литературные тексты вроде басен. Далее приступали к правилам стихосложения, читали поэтические сочинения. Учитель рассказывал о личности поэта, кратко сообщал содержание его произведений. Выбор литературы был крайне консервативен. Изучались прежде всего сочинения «отцов церкви» (например Пруденция, Седулея). В программу входили сочинения Сенеки, Катона, Орозия и некоторых других.

Классическая греческая литература изучалась в латинских переводах, поскольку греческий язык исчез из программы (он появился «вновь» в XV веке). Не было в программе и новейших языков.

Диалектика и риторика изучались одновременно. Первая учила правильно мыслить, строить аргументы и доказательства, выступая и как логика. Вторая – правильно строить фразы; искусство красноречия высоко ценилось у священнослужителей и аристократии. При изучении философии и диалектики опирались прежде всего на произведения Аристотеля, но заучивали также тексты из святого Августина и других отцов церкви.

География и геометрия являлись науками об устройстве обитаемого пространства с помощью чисел. Число не отделялось от пространственной формы, каждая цифра имела свою геометрическую фигуру. В соотношении фигур и чисел искали глубокий нравственно-философский смысл. Собственно геометрию изучали по скудным отрывкам из Евклида. Географическая наука была развита крайне слабо, ибо среди ученых было мало географов. Основные географические сведения черпали из арабских источников.

Астрономия выступала прежде всего как прикладная наука, связанная с вычислениями череды многочисленных церковных праздников. Школяры должны были выучить и помнить «Цизиоланус» – праздничный церковный календарь из 24 стихов. Всеобщим признанием пользовалась птолемеева картина мира. В силу неразвитости собственной астрономии опирались опять же на труды арабских астрономов; на их основе были созданы первые трактаты европейских ученых, например «астрономические таблицы» Альфонса Кастильского (XII век).

В музыкальном образовании главным было, что музыка отражает гармонию природы, человека, общества и Бога. Инструментальной музыке обучали с помощью нот, означаемых буквами алфавита; в 1030 году появилась линейная нотная грамота.

Универсальным методом обучения являлись заучивание и воспроизведение образцов. Усидчивость почиталась наилучшим способом овладения христианским школьным знанием. «Сколько напишут букв на пергаменте школяры, столько ударов они нанесут дьяволу», – таким был девиз средневековой школы.

В итоге церковные школы принесли немного пользы. Детям из низших слоев, то есть абсолютному большинству населения, доступ к образованию оставался закрытым. Уровень подготовки выглядел крайне низким. Достаточно сказать, что в университетах XIII–XV веков нередко обучали первогодков элементарной латинской грамоте, поскольку те не овладевали ею в школе.